0655.ru

Справки онлайн
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Осуществляется ли перевод долга по договору займа

Осуществляется ли перевод долга по договору займа?

Отметим некоторые важнейшие отличия терминов «кредит» и «заем»:

  • По субъектному составу. Кредит может быть выдан только финансовыми организациями, которые имеют специальную лицензию (п. 1 ст. 819 Гражданского кодекса РФ). Заем — любым субъектом, в т. ч. физлицом (п. 1 ст. 807 ГК РФ).
  • Форме выдачи. Кредит может быть предоставлен только в денежной форме. Заем может быть получен как в денежной форме, так и в виде иных материальных объектов.
  • Форме договора. Кредитный договор всегда оформляется в письменном виде (ст. 820 ГК РФ). Договор займа может быть заключен в любой форме, в т. ч. устной, при соблюдении условий, установленных п. 1 ст. 808 ГК РФ.

Положения закона о займе применимы и к отношениям, происходящим из кредитного договора, если иное прямо не регламентировано спецположениями ГК РФ.

Как передаются долги по займам

При переводе долга по договору займа между физлицами должны быть соблюдены следующие условия (ст. 391 ГК РФ):

  • данная сделка производится по соглашению между предшествующим и новым должником;
  • данная сделка допустима только при наличии на то согласия кредитора;
  • сделка по переводу долга должна быть оформлена тем же образом, что и основная сделка.

Аналогичные положения применяются и в том случае, если переводится долг по договору займа между юрлицами (более подробно об этом в ст. «Договор перевода долга между юридическими лицами — образец»), с учетом следующих особенностей:

  • сделка по переводу долга не может быть безвозмездной (п. 3 ст. 423, подп. 4 п. 1 ст. 575 ГК РФ);
  • перевод долга может быть осуществлен по соглашению между кредитором и новым должником, согласно которому последний принимает на себя обязательство первоначального должника.

При переводе долга по обязательству между субъектами предпринимательства:

  • либо первоначальный должник выбывает из обязательства;
  • либо первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно, если соглашением не регламентирована субсидиарная ответственность (п. 26 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 54).

Далее мы более подробно рассмотрим вопрос, передаются ли долги по кредитам по наследству.

Наследование долга по кредиту после смерти заемщика

Долг по кредиту после смерти заемщика переходит к наследникам последнего в случае принятия ими наследства с учетом таких особенностей:

  • Каждый из наследников ответственен по долгам наследодателя в пределах стоимости полученного им наследства (п. 1 ст. 1175 ГК РФ). Если такого имущества не хватает для погашения долгов наследодателя, требования кредитора должны быть прекращены полностью или в части по причине невозможности исполнения (п. 60 постановления Пленума ВС РФ от 29.05.2012 № 9, далее — ПП ВС № 9).
  • До принятия наследства кредиторские требования могут быть представлены исполнителю завещания.
  • Наследники, принявшие наследство, несут солидарную ответственность по долгам наследодателя. Когда вместе с наследством наследникам переходят и долги по кредиту, один из них может уплатить весь долг, а в дальнейшем взыскать уплаченную сумму в соответствующей пропорции с других принявших наследство лиц (например, решение Петрозаводского горсуда Респ. Карелии от 22.03.2016 по делу № 2-2052/2016).
  • Ответственными по долгам наследодателя выступают все принявшие наследство субъекты вне зависимости от оснований принятия наследства, что справедливо и для тех ситуаций, когда выморочное наследство должно перейти в муниципальную или госсобственность РФ (п. 60 ПП ВС № 9).

Наследуются ли долги по кредитам: срок исковой давности

Сроки исковой давности (далее — ИД), в пределах которых кредитор может предъявить требования по долгам наследодателя, продолжаются в том же порядке, что и до смерти наследодателя, т. е. до момента открытия наследства. Таким образом, данное событие не может прерывать, пресекать и приостанавливать течение указанного процессуального срока (п. 59 ПП ВС № 9).

При этом если срок ИД по требованиям кредиторов (в т. ч. банка в рамках кредитного договора) начался:

  • еще до открытия наследства, то данные требования могут быть представлены в течение оставшегося периода ИД после открытия наследства;
  • после того, как состоялось открытие наследства, то его продолжительность рассчитывается в общем порядке (по данной теме можем рекомендовать к прочтению нашу статью «Каков срок исковой давности по кредиту?»).

Итак, долг по кредиту или займу по общему правилу может быть переведен на другое лицо по договоренности с должником и при наличии согласия на то кредитора. Долги умершего гражданина переходят к его наследникам, принявшим наследство.

Осведомленность кредитора об ограничениях директор заемщика не является злоупотреблением правом

Юристам удалось убедить ВАС РФ в том, что наличие одного лишь факта злоупотребления полномочиями руководителем должника недостаточно для возложения бремени негативных последствий на кредитора. Признание договора займа ничтожным не является основанием для отказа в удовлетворении требований о взыскании денежных средств, иное означало бы неосновательное обогащение должника ( постановление Президиума ВАС РФ от 18.02.2014 по делу № А45-18654/2012).

В 2008 году между компанией (займодавцем) и обществом (заемщиком) был заключен договор займа, по условиям которого займодавец обязался предоставить заемщику беспроцентный заем в размере 100 млн руб. сроком на 1 год с момента поступления суммы займа на расчетный счет заемщика, а заемщик — возвратить указанную сумму в определенный договором срок. За день до наступления срока возврата займа стороны подписали дополнительное соглашение, которым продлили срок возврата займа еще на 1 год, а также установили график погашения задолженности и предусмотрели дифференцированное начисление процентов на сумму займа. Через некоторое время в составе акционеров заемщика произошли существенные изменения, при этом новые акционеры посчитали нецелесообразным возвращение займа.

Поскольку в установленный срок заемщик не возвратил денежные средства на условиях, предусмотренных договором займа и дополнительным соглашением, компания обратилась в арбитражный суд с иском.

Заемщик предъявил встречный иск о признании дополнительного соглашения недействительной сделкой. В обоснование иска общество указало, в том числе, на то, что при заключении дополнительного соглашения было допущено злоупотребление правом со стороны экс-руководителя общества, поскольку на момент подписания этого соглашения общество заключило с экс-руководителем общества, действовавшим одновременно как индивидуальный предприниматель, соглашение о переводе долга по договору займа с общества на последнего. По мнению заемщика, дополнительное соглашение было заключено с нарушением порядка совершения крупных сделок (отсутствует решение правления общества о его одобрении, что влечет недействительность сделки по правилам ст. 174 ГК РФ), а также с нарушением порядка заключения сделок с заинтересованностью. По уставу общества у руководителя были ограничения на совершение сделок, предметом которых является движимое имущество, имущественные и иные права, стоимостью от 2 до 25% балансовой стоимости активов ответчика. Также заемщик ссылался на то, что дополнительное соглашение было совершено под влиянием обмана вследствие злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной сделки, что в соответствии со ст. 179 ГК РФ влечет недействительность сделки.

Кроме того, в судебном заседании должник утверждал, что кредитор не мог не знать об ограничениях руководителя должника на заключение спорной сделки, поскольку кредитору были представлены учредительные документы должника. В процессе рассмотрения спора обе стороны заявили об истечении сроков исковой давности как по первоначальному, так и по встречному искам.

При первоначальном рассмотрении дела суд первой инстанции в основном иске отказал, встречный удовлетворил. Апелляционная инстанция отменила судебный акт, удовлетворила первоначальный иск, во встречном иске отказала. Эти судебные акты отменил суд кассационной инстанции, и уже при новом рассмотрении дела все три судебные инстанции отказали в удовлетворении первоначального иска и удовлетворили встречный иск. В итоге кредитор был вынужден искать справедливость в Высшем арбитражном суде РФ.

Неознакомление с учредительными документами контрагента суды признали злоупотреблением правом

В определении о передаче дела на рассмотрение Президиума ВАС РФ коллегия судей указала, что нижестоящие суды не учли того обстоятельства, что встречный иск был заявлен, в том числе, по основанию, предусмотренному ст. 174 ГК РФ. Пункт 1 этой статьи предусматривает возможность признания сделки недействительной, если она совершена лицом, полномочия которого ограничены договором или органом юридического лица.

ЦИТАТА: «Если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений,сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях» (п. 1 ст. 174 ГК РФ).

Читать еще:  Статья 167 УК РФ

Встречный иск как раз был обоснован тем, что полномочия единоличного исполнительного органа общества на совершение спорной сделки были ограничены уставом и директор вышел за пределы этих полномочий. Коллегия судей указала, что при заключении дополнительного соглашения общество не принимало на себя нового обязательства по возврату уже полученных денежных средств по договору займа, действительность которого никто из сторон не оспаривал.

«Финансовая компания обратилась к нам уже после получения судебных актов судов всех трех инстанций. Изучив материалы дела и судебную практику, мы рекомендовали клиенту обратиться в Высший арбитражный суд РФ с заявлением о пересмотре этих судебных актов», — рассказывает руководитель проектной команды Рустам Курмаев.

При повторном рассмотрении дела суды установили, что займодавец не подписывал соглашение о переводе долга, а значит, и перевод долга не состоялся. Однако суды признали, что и дополнительное соглашение, и сам договор займа являются ничтожными сделками, поскольку президент заемщика при заключении этих сделок вышел за пределы полномочий, установленных уставом общества.

«Наши оппоненты заявили в суде о том, что у нас были учредительные и бухгалтерские документы заемщика, а значит, с учетом должной степени заботливости и осмотрительности, мы должны были знать об ограничениях руководителя должника.

В данном случае это действительно могло оказаться классическим примером применения ст. 174 ГК РФ, устанавливающей возможность признания сделки недействительной в ситуации, когда единоличный исполнительный орган выходит за пределы своих полномочий. Почему нижестоящие суды не применили эту статью? На мой взгляд, судам очень «хотелось» применить ст.ст. 10 и 168 ГК РФ, позволявшие заемщику уложиться в 3 годичный срок исковой давности. Применение ст. 174 ГК РФ не позволяло ответчику защитить свои права – на момент предъявления встречного иска истек годичный срок исковой давности. Причины столь странного поведения, вероятно, находятся за рамками правового поля», — отмечает представитель компании Рустам Курмаев .

В итоге суды всех трех инстанций признали наличие злоупотребления правом как со стороны общества, поскольку исполнительный орган общества скрыл от общества заключение договора займа и дополнительного соглашения, так и со стороны финансовой компании. Злоупотребление кредитора выразилось, по мнению судов, в том, что компания имела возможность ознакомиться с учредительными и бухгалтерскими документами общества и определить, в каком порядке подлежала заключению оспариваемая сделка.

Когда заемщик предъявлял встречный иск, он обосновал его, в том числе, тем, что полномочия единоличного исполнительного органа общества на совершение оспариваемой сделки были ограничены уставом по сравнению с тем, как они определены в законе, и при ее совершении названный орган вышел за пределы этих ограничений.

«В нижестоящих судах наш клиент заявлял о пропуске срока исковой давности по встречному иску. Ведь с учетом п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 14.05.1998 № 9 «О некоторых вопросах применения ст. 174 Гражданского кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок», при признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным в ст. 174 ГК РФ, такие сделки являются оспоримыми. Соответствующий иск может быть предъявлен в течение года со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной. Будучи оспоримыми, сделки по ст. 174 ГК РФ могут быть признаны судом недействительными не всегда, а лишь при наличии определенных обстоятельств. Однако суды отклонили это ходатайство и признали дополнительное соглашение недействительным по другим основаниям — ст.ст. 10 и 168 ГК РФ. Очевидно, что иначе во встречном иске заемщику суды должны были бы просто отказать», — продолжает один из представителей финансовой компании Дмитрий Клеточкин .

«Кстати, относительно срока исковой давности в судебных актах встретился еще один интересный вывод. Отклоняя доводы нашего клиента о пропуске срока исковой давности по требованию о признании дополнительного соглашения недействительным, суды указали, что поскольку исполнение дополнительного соглашения не начиналось, то исковая давность по требованию о признании его недействительным в силу ничтожности истечь не могла. Такая позиция нам показалась очень странной, ведь на практике часто встречаются ситуации, когда исполнение не начинается сразу после подписания договора – тот же самый договор поручительства, по которому испол- нение может так и не начаться. Если бы Высший арбитражный суд РФ согласился с подобной логикой, это означало бы, что недобросовестные лица могут в любой момент прийти в суд и оспаривать договоры поручительства по тому основанию, что их исполнение не началось. Об этом мы упомянули и в выступлении на заседании Президиума ВАС РФ», — рассуждает Рустам Курмаев .

Для факта злоупотребления правом нужно доказать осведомленность или наличие сговора

Отказывая в удовлетворении первоначального иска, суды указали, что нет оснований для взыскания задолженности в силу ничтожности договора займа по тем же основаниям, что и дополнительного соглашения к нему. Заемщик не заявлял требований о применении последствий недействительности ничтожной сделки, поэтому суды их применять не стали.

«Здесь мы увидели еще одно нарушение в части единообразия применения норм материального права — суды самоустранились от разрешения судьбы денежных средств, которые были перечислены ответчику. Более того, суды не применилипоследствия недействительности сделки и не указали, почему наш клиент утратил право требовать возврата денежных средств, как минимум — ранее перечисленной суммы займа», — делится представитель финансовой компании Дмитрий Клеточкин .

Что касается норм о злоупотреблении правом, то Президиум в постановлении указал, что суды неверно применили ст. 10 ГК РФ.

ЦИТАТА: «Не допускается осуществление действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах» (ст. 10 ГК РФ).

Если сторона не соблюдает эти требования, то суд может отказать в защите принадлежащего ей права. Однако для квалификации договора займа и дополнительного соглашения как ничтожных сделок недостаточно констатации факта недобросовестных действий одной стороны в сделке. Суды должны были установить наличие либо сговора между руководством заемщика и кредитора, либо осведомленность кредитора о подобных действиях руководства общества. Такие обстоятельства судами установлены не были.

«Изначально, стороны договорились о предоставлении беспроцентного займа. Очевидно, что получение беспроцентного займа на достаточно длительный срок не может причинять ущерб интересам должника, напротив, для должника это возможность пользоваться денежными средствами. При таких обстоятельствах сложно утверждать, что директор злоупотребил своими полномочиями и действовал во вред обществу.

Условие о процентах появилось в дополнительном соглашении только спустя год, и оно было неким стимулом для должника вернуть сумму займа. Само дополнительное соглашение заключалось между сторонами, поскольку кредитор предполагал возможность риска невозврата займа», — поясняет второй представитель компании-истца, адвокат Рустам Курмаев .

Президиум ВАС РФ указал, что нарушение единоличным исполнительным органом общества порядка заключения крупных сделок или сделок с заинтересованностью само по себе не свидетельствует ни о злоупотреблении правом со стороны компании, ни о наличии предусмотренных законом оснований для признания сделки ничтожной на момент ее заключения.

«По сути, суды в нашем деле установили факт злоупотребления правом со стороны единоличного исполнительного органа заемщика, но почему-то бремя негативных последствий было возложено на нашего клиента. Причем требование о возврате основного долга и процентов за пользование чужими денежными средствами общество не оспаривало. Поэтому, даже независимо от признания дополнительного соглашения недействительным, суды должны были разобраться в этом вопросе», — утверждает старший юрист юрфимы Goltsblat BLP Дмитрий Клеточкин .

Неожиданные факты могут сыграть ключевую роль при разрешении спора

«Примечательно, что в ходе выступления на заседании Высшего арбитражного суда РФ представитель должника неоднократно утверждала о недобросовестности истца по делу, однако «гвоздем программы» стала предоставленная нами информация о том, что должник в рамках самостоятельного процесса в суде общей юрисдикции смог защитить свои права, взыскав со своего прежнего руководителя ранее перечисленные ему денежные средства.

О данном обстоятельстве мы узнали буквально за несколько дней до назначенного заседания в ВАС РФ, поскольку мы в этом споре не участвовали и сведения о данном процессе выявили совершенно случайно», — продолжает представитель истца Рустам Курмаев .

Таким образом, получалось, что ответчик фактически дважды обогатился — не вернул сумму займа кредитору, и взыскал аналогичную сумму со своего бывшего руководителя.

Читать еще:  Порядок списания муниципального имущества

«Мне очень понравился доклад судьи Харчиковой. Она великолепно разобралась в деле, определила реперные точки, и по всем этим точкам прошлась. Я бы даже сказал, что мне после ее выступления и делать ничего не нужно было. Ну и конечно, не хочу критиковать коллег, но это был тот редкий случай, когда представители наших оппонентов подыграли нам в своем выступлении. Выступление было несколько затянуто, и представитель была совершенно не готова к доводу об их успешном споре с экс-руководителем в суде общей юрисдикции», — делится впечатлениями представитель истца, адвокат Рустам Курмаев .

В итоге Президиум ВАС РФ отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В настоящий момент ответчик добровольно погасил задолженность перед компанией.

Перевод долга по договору процентного займа перед организацией Б на организацию В

Вопрос:
Организация А приняла решение перевести свой долг по договору процентного займа перед организацией Б на организацию В. Организация Б дает согласие.
Возможно ли перевести только часть долга — сумму займа (тело займа) без процентов, а задолженность по процентам оставить за прежним должником? Если «да», то необходимо ли в договоре все это указывать (расписывать) или достаточно указать, что переводится сумма займа в таком-то размере?
Ответ:
Главное, что должно быть подробно изложено в соглашении о переводе по договору займа – это предмет сделки. Для этого в документе прописываются следующие пункты, соответствующие положениям ГК: Информация о документе займа, на основании которого сформировался долг; срок, в который должник должен быть произвести выплаты, размер долга по соглашению займа. Можно осуществлять частичный перевод долга. К примеру, основная часть обязательств выплачивается новому кредитору, однако проценты и неустойки направляются прежнему. В этой ситуации согласие, договор должны содержать пункт о том, какая именно часть обязательств передаётся.
Обоснование:
Содержание договора
Известно, что любой договор считается заключенным, если стороны достигли в нем согласия по всем существенным условиям. Таково требование п. 1 ст. 432 ГК РФ. Существенные условия, которые должны быть отражены в договоре о переводе долга — Параграф 2 гл. 24 ГК РФ, регулирующий порядок прекращения обязательства путем перевода долга, ответа на данный вопрос не содержит. Вместе с тем материалы судебных актов о признании договоров перевода долга незаключенными позволяют сделать вывод о том, что существенными для договора о переводе долга признаются следующие условия:
–указание на сделку, по которой образовалась задолженность и из которой выбывает должник. При этом формулировку типа «новый должник принимает на себя обязательства по погашению кредиторской задолженности в сумме…» арбитры считают недостаточной для определения предмета договора. Поэтому необходимо указать вид сделки (договор займа), дату и номер договора между кредитором и первоначальным должником;
– объем передаваемого долга;
– адреса и реквизиты сторон.
Существенным для договора о переводе долга является условие об обязательстве, исполнение которого возложено на нового должника (Постановление ФАС МО от 26.10.2006 № КГ-А40/10314-06).
Объем передаваемого долга
Является существенным условием договора о переводе долга. При этом под объемом подразумевается не только размер (конкретная сумма), но и состав долга (основное обязательство, начисленные пени, штрафы, неустойки, например за нарушение сроков погашения задолженности и т.д.).
Если стороны захотят оформить договор о переводе долга только на часть имеющейся задолженности.
В этом случае уместен вопрос: можно ли оформить соглашение о переводе части долга, например только в сумме начисленных за нарушение условий договора санкций? Ответ на него дал Президиум ВАС в п.21 Информационного письма от 30.10.2007 № 120. Высшие арбитры указали, что перевод обязанности по уплате сумм имущественных санкций без перевода обязанности по уплате основного долга не противоречит законодательству, поскольку гл.24 ГК РФ не содержит запрета на перевод обязанности по уплате неустойки в отрыве от обязанности по исполнению основного долга. Это означает, что с согласия кредитора первоначальный должник (должник в части основного долга) и новый должник вправе заключить соглашение о переводе на последнего обязанности уплатить начисленную кредитором неустойку.
Иными словами, Президиум ВАС признал ошибочным мнение о том, что по смыслу ст. 391 ГК РФ долг переходит к новому должнику только в полном объеме, включая обеспечивающую его исполнение неустойку. Таким образом, анализ судебных актов позволяет сделать вывод о том, что принятие решения по объему передаваемого долга предоставлено договаривающимся сторонам. Следовательно, можно осуществлять частичный перевод долга, где основная часть обязательств выплачивается новому кредитору, однако проценты и неустойки направляются прежнему. В этой ситуации согласие должно содержать пункт о том, какая именно часть обязательств передаётся.

ВС усмотрел в банковской операции перевод долга в рамках взаимосвязанных сделок

Верховный Суд РФ опубликовал Определение от 11 июля (№ 305-ЭС18-19945 (8)) по кассационной жалобе гражданина-заемщика в рамках дела о погашении кредитной задолженности перед банком-банкротом (дело № А40-196703/2016).

Первая попытка оспорить сделку

В октябре 2016 г. арбитражный суд признал АКБ «Финпромбанк» банкротом. В мае следующего года конкурсный управляющий (Агентство по страхованию вкладов) обратился в тот же суд с заявлением о признании недействительной сделки банка с гражданином Евгением Юрченко.

Суд установил, что в 2013 г. банк выдал указанному гражданину кредит на 16,3 млн долл., который в сентябре 2016 г. был погашен за счет третьего лица – Анатолия Гончарова. В качестве основания погашения кредита за Юрченко выступила обязанность Гончарова по договорам займа, заключенным между данными гражданами. При этом перед погашением долга Гончаров получил кредит на сумму свыше 580 млн руб., равную задолженности Юрченко.

Суд указал, что Юрченко был кредитором банка по договору текущего банковского счета, в связи с чем получил преимущественное удовлетворение своих требований в результате поступления денег на его счет от Гончарова. Таким образом, оспариваемый платеж был осуществлен банком с нарушением очередности, установленной ГК РФ, поскольку имелись другие распоряжения клиентов, не исполненные в срок из-за недостаточности денежных средств на корреспондентском счете кредитной организации.

Таким образом, суд пришел к выводу, что действия по исполнению распоряжения Юрченко о погашении его задолженности в преддверии банкротства банка привели к уменьшению конкурсной массы последнего и существенному нарушению прав конкурсных кредиторов, требования которых так и не были удовлетворены.

Кроме того, суд принял во внимание заявление конкурсного управляющего о том, что в заключении договора займа между указанными физлицами отсутствовал экономический смысл, поскольку Юрченко, по сути, одолжил Гончарову ровно ту сумму, которую получил от банка, и при этом остался должен банку проценты в размере 24% годовых. Гончаров, в свою очередь, занял у банка ту же сумму, которую Юрченко был должен банку, и с ее помощью погасил указанный долг, но остался должен кредитному учреждению 13% годовых. Конкурсный управляющий счел, что убыточность данных сделок для сторон договора займа была очевидной, поскольку оба гражданина длительное время занимали руководящие должности в кредитных и финансовых организациях.

При этом суд указал, что перечисление денежных средств в обход требований других кредиторов в условиях наличия картотеки неисполненных платежных поручений не может являться обычной хозяйственной деятельностью.

Исходя из этого, суд удовлетворил требования истца и признал банковскую операцию на сумму более 580 млн руб. недействительной. Также были применены последствия недействительности сделки: восстановлены задолженность Юрченко по кредитному договору перед банком и остаток денежных средств на его текущем счете в сумме, равной задолженности. Решение устояло в апелляции.

Постановлением суда кассационной инстанции ранее вынесенные судебные акты были отменены, а спор направлен на новое рассмотрение в первую инстанцию, поскольку, как отмечалось в постановлении, обстоятельства дела не были исследованы в полном объеме. В частности, кассация указала, что денежные средства, полученные Гончаровым по кредитному договору и перечисленные Юрченко внутрибанковскими платежами, являются теми же деньгами, за счет которых последний погасил кредит.

Пересмотр дела

По итогам пересмотра дела суды первой и апелляционной инстанций отказались признать банковскую операцию по погашению суммы долга Юрченко перед банком недействительной.

В частности, суд первой инстанции указал, что банк списал деньги безакцептно на основании распоряжения Юрченко от 2013 г. При этом доказательств наличия у банка требований других клиентов, которые должны быть исполнены ранее, представлено не было. Датой полного погашения задолженности по кредитному договору с Юрченко являлось 9 сентября 2016 г. – данный срок был определен более чем за 6 месяцев до признания банка банкротом, и именно в указанный день кредит был погашен. Суд сделал вывод, что совокупность названных обстоятельств свидетельствует о совершении сделки в пределах обычной хозяйственной деятельности должника.

Читать еще:  Патент для иностранных граждан в 2022 году

Таким образом, первая инстанция повторила вывод кассации на прежнем круге рассмотрения дела. Как указано в определении, выдача кредита Анатолию Гончарову и списание этих денежных средств со счета Юрченко не привели к уменьшению конкурсной массы и преимущественному удовлетворению требований последнего перед другими кредиторами, поскольку деньги остались в банке.

Однако суд кассационной инстанции постановлением от 24 января 2019 г. отменил указанные решения судов и признал оспариваемую банковскую операцию недействительной. Кроме того, он применил последствия недействительности сделки: восстановил задолженность Юрченко по кредитному договору на сумму более 580 млн руб. и остаток денежных средств по его текущему счету на аналогичную сумму.

Кассация указала, что материалами дела подтверждается наличие неисполненных требований иных кредиторов на момент совершения оспариваемой сделки, а также что она совершена в пределах месячного срока до назначения в банке временной администрации. Таким образом, отметил суд, на дату совершения оспариваемой сделки имела место избирательность исполнения распоряжений клиентов – Юрченко было оказано предпочтение перед другими кредиторами. Следовательно, оспариваемая сделка не может быть признана совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности.

ВС указал, что существенное значение имели обстоятельства перевода долга

Не согласившись с решением кассационной инстанции, Евгений Юрченко обратился в Верховный Суд с кассационной жалобой.

Рассмотрев материалы дела, ВС отметил, что на 9 сентября 2016 г. у заявителя была задолженность перед банком. В этот же день Анатолий Гончаров получил в банке кредит на аналогичную сумму, а затем перевел ее на счет Юрченко. В ту же дату со счета последнего деньги были списаны в счет погашения задолженности перед банком. Суд обратил внимание, что на начало дня должником перед банком по данному обязательству являлся Юрченко, а в конце дня – Гончаров.

Руководствуясь этим, ВС пришел к выводу, что в результате данных операций фактически произошел перевод долга с Юрченко на Гончарова. При этом перевод был осуществлен с согласия кредитора, поскольку соглашение с Гончаровым от имени банка было подписано председателем правления, а в качестве цели выдачи кредита фигурировало погашение ссудной задолженности третьих лиц. Следовательно, отмечается в определении Суда, для всех заинтересованных лиц, участвующих в цепочке сделок, было очевидно, что Юрченко выбывал из отношений с банком в качестве должника, а его место занимал Гончаров.

Верховный Суд также счел ошибочным тот факт, что конкурсный управляющий оспаривал лишь последнюю операцию по перечислению денежных средств со счета Юрченко. Сославшись на ранее вынесенное Определение от 23 марта 2017 г. по делу № 307-ЭС16-3765, ВС указал, что оценка действительности данной сделки не могла производиться без учета всей совокупности отношений, так как спорное перечисление являлось одним из элементов реализации намерений сторон по переводу долга. В документе подчеркивается, что, когда отношения сторон являются сложноструктурированными, оспаривание одной из взаимосвязанных сделок не может приводить к полноценному восстановлению положения, существовавшего до совершения всех сделок, в связи с чем такой способ защиты нельзя признать надлежащим.

ВС разъяснил, что оценка только последней сделки из всей цепочки привела к тому, что задолженность была фактически взыскана с обоих граждан (определением суда от 23 октября 2017 г. по делу № А40-135510/2017 о банкротстве Гончарова (как физлица) задолженность по кредиту была включена в третью очередь). Суд указал, что при этом конкурсный управляющий не приводил доводов о том, что Гончаров желал вступить в обязательство без выбытия из него Юрченко либо выдать за него поручительство.

Верховный Суд обратил внимание, что поскольку в данном случае имел место перевод долга, то даже возможность наличия картотеки неисполненных платежных поручений не имеет принципиального значения. Существенным является установление обстоятельств перевода долга, однако суды этого не сделали.

Эксперты «АГ» полагают, что позиция Суда направлена на защиту должников

В комментарии «АГ» адвокат АБ «Джейнови» Вадим Байбуз согласился с тем, что безакцептное списание денежных средств со счета Юрченко не привело к уменьшению конкурсной массы банка и преимущественному удовлетворению требований данного физлица перед другими кредиторами, поскольку денежные средства фактически остались в банке.

«Если смотреть на дело не предвзято, то оно банально просто: произошла смена должника перед банком. Между тем так называемая “валюта баланса” осталась прежней, – пояснил он. – Однако банковская операция была произведена накануне банкротства. Для конкурсного управляющего личность должника имела важное значение, поскольку Гончаров – банкрот, а Юрченко платежеспособен. При этом, чтобы застраховаться от риска полной потери взыскиваемого долга, конкурсный управляющий взыскал эти средства с Анатолия Гончарова и “на удачу” обратился с иском о признании недействительной сделки по погашению кредита Евгением Юрченко».

Юрист практики по разрешению споров и банкротству АБ «Линия права» Кирилл Коршунов указал, что делать вывод о наличии перевода долга можно, только если признать рассмотренные сделки взаимосвязанными. По его мнению, указанные соглашения подпадают под критерии взаимосвязанности, выработанные ВС (в частности, в п. 14 Постановления Пленума от 26 июня 2018 г. № 27).

«Один из основных признаков взаимосвязанности сделок – их направленность на единый результат, – отметил он. – В целом из описания сделок следует, что воля сторон действительно была направлена на то, чтобы новый должник исполнил обязательство за старого». Юрист добавил, что взаимосвязанные сделки могут быть растянуты во времени, чтобы скрыть наличие связи между ними: «Но от этого они не перестают быть взаимосвязанными, поскольку направлены на единый результат. В то же время, если сделки совершены с интервалом в день-два, они с большей долей вероятности будут признаны взаимосвязанными. Данному критерию рассматриваемые сделки тоже соответствуют».

Кирилл Коршунов выразил сомнение относительно вывода ВС о том, что все взаимосвязанные сделки были именно переводом долга: «Суть перевода долга состоит в том, что первоначальное обязательство сохраняется без изменения, только место старого должника занимает новый. Для последнего условия обязательства остаются такими же. В данном случае было два самостоятельных обязательства. Новый должник не мог встать на место старого в его обязательстве, поскольку обязательство последнего прекратилось фактическим исполнением (погашением кредита)». Юрист указал, что, хотя Гончаров должен банку ту же сумму, что и Юрченко, он отвечает перед банком по своему собственному обязательству, условия которого существенно отличаются от условий обязательства первого должника. «На мой взгляд, в экономическом смысле тут можно говорить о переводе долга, но с юридической точки зрения я бы переводом долга это не назвал. Произошла не замена должника, а замена обязательства другим на ту же сумму», – полагает он.

Рассуждая о перспективах нового рассмотрения дела, юрист отметил, что формулировка цели выдачи кредита Гончарову может стать основанием для оспаривания перевода долга не по банкротным, а по общегражданским основаниям. Несмотря на то что ВС указал на согласие банка при переводе долга, подчеркнул Кирилл Коршунов, основанием для оспаривания может быть отсутствие согласия кредитора на перевод долга, без которого этот перевод ничтожен: «Из цели предоставления второго кредита (погашение ссуды третьего лица) совершенно неясно, на погашение какой задолженности выдавался кредит и на замену должника по какому обязательству согласился банк».

Юрист счел странным тот факт, что Верховный Суд отменил даже те судебные акты, которые не обжаловались заявителем. «В ч. 2 ст. 291.14 АПК прямо указано, что ВС не вправе проверять законность судебных актов, которые не обжалуются. В данном деле заявители обжаловали только кассацию, однако ВС отменил не только обжалуемое постановление, но и определение первой инстанции и постановление апелляционной. Примечательно, что Суд упрекнул кассацию в выходе за пределы полномочий, и сам при этом вышел за эти пределы».

В заключение Кирилл Коршунов указал, что позиция высшей судебной инстанции в данном споре направлена на защиту должников банков. «Даже если сделки на самом деле были порочные, это не повод необоснованно множить конкурсную массу и налагать на участников взаимосвязанных сделок несоразмерную ответственность», – подытожил он.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector